Николай Яковлевич Матюхин. Воспоминания доцента МЭИ А.К. Полякова

Поляков А.К.

Впервые я увидел фамилию Матюхин в конце 50-х годов прошлого века, когда во время учёбы в МЭИ на факультете Автоматики и Вычислительной техники в 1957 г. проходил учебную практику в Институте электронных управляющих машин (ИНЭУМ), руководимым И.С. Бруком.

По каким то делам мы с моим сокурсником Сергеем Грековым были направлены в лабораторию электросистем Энергетического института Академии наук (ЭНИН). располагавшегося в доме на Ленинском проспекте. Зашли в подъезд. На цокольном этаже я заметил, что на двери одной из комнат висит табличка “Старший научный сотрудник Матюхин Н.Я.” .Тогда для меня должность старший научный сотрудник представлялась очень престижной и значимой. Потом я уже узнал, что в этом здании под руководством И.С. Брука создавалась одна из первых в СССР электронных вычислительных машин – машина М1 и Николай .Яковлевич. Матюхин был одним из её главных разработчиков..

Позднее Николай Яковлевич перешёл на работу в секретный почтовый ящик, называвшийся НИИ Автоматической Аппаратуры (НИИАА), в котором в полной мере раскрылся его талант. Он стал главным конструктором вычислительных машин этого НИИ. В этом же году стартовали его работы по созданию ЭВМ серии «Тетива», обеспечивающей первичную обработку радиолокационной информации. Это была первая отечественная ЭВМ с микропрограммным управлением. Последующие 1963—1965 годы ознаменовались для коллектива Н.Я. Матюхина созданием первых мобильных вычислительных машин 5Э63 и 5Э63.1. В 1962 г. Н.Я. Матюхин защитил кандидатскую диссертацию, а в 1972 г. получил учёную степень доктора технических наук.

В 60 -х годах прошлого столетия имя Матюхина у меня стало ассоциироваться с автором и редактором одной из первых в мире и первой в нашей стране книге по автоматизации проектирования цифровой аппаратуры и языком описания цифровых устройств “Модис” ....

В этот период большая группа ведущих разработчиков ЭВМ нашей страны была привлечена   доцентом кафедры Вычислительной техники А.Г. Шигиным к преподаванию в МЭИ. Наряду с М.А. Карцевым, З.М. Бененсоном, А.И. Китовым был приглашён и Н.Я. Матюхин. На сделанным мною фото ниже одно из заседаний учёного совета факультета АВТ МЭИ.

На заседании ученого совета АВТФ МЭИ. В первом ряду за столом слева направо сидят: доцент А.Г. Шигин, профессор Н.Я. Матюхин, профессор А.И. Китов.

Н.Я. Матюхин организовал  московский семинар по автоматизации проектирования, заседания которого часто проходили в МЭИ. В середине 1960-х годов, работая в группе НИР   в МЭИ  я создал  первую в нашей стране и одну из первых в мире  систему моделирования универсального типа “Автокод М”, ориентированную на использование на различных этапах проектирования ЭВМ  и также выступал на семинаре.  В этот  период в 1968 г. я показал Николаю Яковлевичу свой первый вариант  статьи по “Автокоду М”  для сборника "Цифровая вычислительная техника и программирование" выходившего под редакцией  А.И. Китова  в издательстве   “Советское Радио”, и был сначала  сильно огорчён его негативными  критическими замечаниями о статье. Мне, как и многим неопытным авторам, казалось , что читатель и так поймёт мои “глубокие мысли”. Пришлось существенно переделать статью и детально разъяснить читателям её  основные  термины и положения.

Н.Я. Матюхин руководил межведомственной координацией оборонных министерств СССР в области САПР вычислительной техники, всесоюзными научными конференциями и семинарами по этой проблеме. На моем  фото – Н.Я. Матюхин и доцент МЭИ А.Г. Шигин  у автобуса с участниками  конференции по САПР  в г. Свердловске (ныне Екатеринбург).

Вспоминается мой разговор с Н.Я. Матюхиным в проходной НИИАА, который в те времена располагался на улице Кирова (теперь снова переименованной в Мясницкую).

В то время у нас в МЭИ была создана первая в нашей стране безадресная машина БЭТА-65 и велись дискуссии о перспективности этого направления. Николай Яковлевич спросил меня, какую архитектуру я бы посоветовал выбрать для ЭВМ общего назначения – безадресную ( стековую) или обычную - регистровую. Я ответил, что обычную, т. к. безадресная, по моему мнению, хороша для задач, требующих частой компиляции. Лишь через много лет я узнал, что Н.Я. уже давно выбрал такое же решение в созданной под его руководством специализированной серии машин и только убеждался в правильности своего выбора.

Николай Яковлевич был высоким, худым, внешне казавшимся не спортивным человеком. Но это только внешне. Как-то раз вечером после рабочего дня я встретил его с женой Тамарой Миновной Александриди на горнолыжном склоне оврага в Крылатском. Там они поднимались по склону пешком, хотя работали два самодельных бугельных подъёмника. Один подъёмник был наш, МЭИ, точнее нашего Опытного Конструкторского Бюро (ОКБ), созданию которого содействовал академик А.Ф. Богомолов, а другой подъёмник принадлежал ЦСКА. Я предложил Николаю.Яковлевичу воспользоваться подъёмником МЭИ, но он отказался т. к. у меня был всего один бугель, а их было двое. Матюхин   владел горными лыжами вполне прилично. Эту спортивную жилку переняла от него и его дочь Екатерина, которая была чемпионкой СССР по водным лыжам.

Последний раз мне довелось встретиться с Николаем Яковлевичем в начале 1980-х годов в здании ВЦ АН СССР на совещании, посвященном вопросам создания и применения систем автоматизации проектирования. Среди прочих вопросов выступавшие пытались обосновать выбор типа ЭВМ, на которых должны работать САПР. Мнения выступавших разделились – от супер ЭВМ типа БЭСМ-6 и ЕС-1061 до мини-ЭВМ типа СМ. И только Н.Я. Матюхин в своем выступлении обратил внимание на микро и персональные ЭВМ, которые в то время только зарождались и их возможности ещё были сильно ограничены. В прозорливости Николая Яковлевича мы убеждаемся в наше время, когда ПК стали основной рабочей лошадкой САПР.

Как крупный специалист в области вычислительной техники, один из тех, кто заложил основы этой отрасли в СССР, в 1979 г. Н.Я. Матюхин был избран членом-корреспондентом АН СССР по Отделению механики и процессов управления. В 1976 г. за работы в области систем управления Н. Я. Матюхин был удостоен Государственной премии СССР.

Николай Яковлевич много внимания уделял работам по САПР цифровой аппаратуры в своём коллективе. В его отделе под руководством выпускника МЭИ к.т.н. Ю.А. Татарникова в 1980-е годы создавался язык моделирования МОДИС-В, являвшийся расширением языка МОДИС и система автоматизации моделирования на   ЕС-ЭВМ. Этот проект Н.Я. Матюхин задумал внедрить в качестве отраслевого стандарта для Минрадиопрома.                                       

Уже будучи тяжело больным Николай Яковлевич до последних дней работал над проектом развития САПР в нашей стране. Талантливым и ярким человеком он остался в памяти всех, кто его знал.

Как и большинство отечественных пионеров вычислительной техники, Николай Яковлевич не оставил воспоминаний. Поэтому мне представляется интересным его статья в многотиражке МЭИ о его первых разработках.

Статья в газете Энергетик от 23октября 1976г.

Выпуск, посвящённый 25-летнему юбилею кафедры Вычислительной техники МЭИ

Первые шаги

Заканчивая радиотехнический факультет МЭИ, я всерьёз увлекся работой в области УКВ радиопередающих устройств и даже не представлял себе такого крутого поворота, который ожидал меня после окончания института. Через месяц после защиты диплома меня пригласил к себе проректор МЭИ Чурсин и познакомил с невысоким, чрезвычайно живым и энергичным человеком, который принялся дотошно выспрашивать о моих интересах и моей работе. В заключение он пригласил меня на «современную» работу в один из институтов Академии наук. Это был член-корреспондент АН СССР И.С. Брук, мой будущий наставник и руководитель.

В представлении тех времен Академия наук казалась мне какой-то недосягаемой для простых смертных вершиной, простое пребывание на которой было чем-то невероятным. Должен, кстати, заметить, что в то время и распределение на РТФ было значительно более «жёстким» — многих наших выпускников москвичей направляли не в НИИ, а на заводы, в том числе периферийные.

Я согласился, не раздумывая и даже не представляя себе эту «современную» работу, ведь в Академии наук любая работа должна быть сверхинтересной! Она действительно оказалась такой – я стал участником создания одной из первых отечественных цифровых вычислительных машин.

Это направление в Москве развивалось в то время в трёх совершенно различных по организации   работы   группах – академиком С.А. Лебедевым (ИТМ и ВТ), чл.-корр. И.С. Бруком и Ю.Я. Базилевским (ныне НИЦЭВТ).

Наша группа была самой малочисленной и, наверное, это было одним из главных факторов, заставивших И.С. Брука направить наши усилия на создание малых (по тем временам) ЭВМ, Никто из новобранцев, естественно, не представлял себе всей сложности работы, а собрал Брук к этому времени неполный десяток выпускников МЭИ, МАИ и Горьковского университета. Наверно, поэтому мы и не сомневались, что сделаем машину, хотя уровень радиоэлектронной техники тех лет у опытных специалистов мог бы вызвать серьёзные опасения в реальности этой затеи. К счастью, мы не имели никакого понятия о теории надёжности, о том, что лампы и радиодетали имеют свойство отказывать довольно часто, и без каких-либо колебаний принялись за работу.

Моим первым производственным заданием была сборка комбинационного трёхвходового сумматора на ламповых диодах 6X6. Занявшись поначалу перебором комбинаций единиц и нулей, я вспомнил, что в лекциях О.А, Горяинова по курсу «Автоматика и телемеханика», который нам, радистам, казался второстепенным по сравнению с радиолокацией или импульсной техникой, было что-то похожее.

Лекции по всем специальным предметам я сохранял, поскольку техническая литература в то время была достаточно дефицитной и, порывшись в них, воспользовался при докладе о ходе работы уравнениями булевой алгебры, чем заслужил одобрение Брука.

Работать с Бруком нам, молодёжи, было крайне интересно. Он непосредственно руководил деятельностью нашей группы, что нас всех, конечно, очень воодушевляло. Разговоры в кабинете были весьма редкими – обычно он утром врывался в нашу комнату и вступал в беседу прямо за рабочим столом. Одним из принципиальных решений, которое, как мне кажется, предопределяло успех нашей первой машины и короткие сроки её создания, был курс, принятый Бруком, на широкое использование полупроводниковых элементов. Тогда они были представлены в нашей промышленности только малогабаритными купроксными выпрямителями, которые выпускались для нужд измерительной техники. Брук договорился о выпуске специальной модификации такого выпрямителя размером с обычное сопротивление, и мы создали набор типовых схем. В мастерской при лаборатории началось изготовление и монтаж блоков, и менее чем через год машина уже «задышала», (а было в ней несколько сотен ламп и несколько тысяч купроксов). Когда начинался сеанс работы с машиной, управление которой шло по прямому проводу полевым телефоном, посетители павильона ВДНХ, где демонстрировались достижения Академии наук, сбегались к нашей экспозиции со всего зала и получали отпечатанные результаты счёта.

Занимаясь созданием АЦВМ-1 (так называлась эта машина), мы вынуждены были разбираться в самых разных вопросах – от регуляторов напряжения для мощных мотор-генераторов постоянного тока, служивших источниками вторичного питания машины, до разработки системы команд и программирования первых задач.

Сам выбор системы команд был для нас делом непростым — в то время общепринятой и наиболее естественной считалась трёхадресная система, шедшая ещё от работ фон-Неймана, которая требовала достаточно большой разрядности регистрового оборудования и памяти. Наши ограниченные возможности стимулировали поиск более экономных решений.

Как иногда бывает в тупиковых ситуациях, помог случай. Брук в то время пригласил на работу молодого математика Ю.А. Шрейдера. Шрейдер, осваивая вместе с нами азы программирования, обратил наше внимание на то, что во многих формулах приближенных вычислений результат операции становится для следующего шага одним из операндов. Отсюда было уже недалеко до первой двухадресной системы команд. Наши предложения были одобрены Бруком и после АЦВМ-1 получили дальнейшее развитие в машине М-3. Последующий ход событий привел машину М-3 в Минск, где заканчивалось строительство первого корпуса завода вычислительных машин им. С. Орджоникидзе. Там, в полукустарных условиях, и была выпущена небольшая партия этих машин, вслед за которой завод начал разработку и выпуск широко известной серии машин «Минск».

Вот так и получилось, что генеалогические корни этой серии лежали в скромном помещении бывшей лаборатории электросистем энергетического института Академии наук (а если быть более точным, то в подвале, где И.С. Брук впервые демонстрировал наше детище академику Андронову).

В заключение я хотел бы заметить, что намеренно ограничился только упоминанием своих учителей и старших руководителей. Многое можно было бы вспомнить о моих товарищах по работе этих лет, сегодня известных специалистах в области вычислительной техники, но ограничиться одной — двумя фамилиями невозможно, а для большего — рамки настоящей статьи слишком малы.

Н.   МАТЮХИН, д.т.н.,   профессор.

Об авторе: доцент МЭИ
Помещена в музей с разрешения автора 15 февраля 2026