Рогачева Наталья Юрьевна. «Жажда жизни всегда была его девизом»

Рогачева Н.Ю.

Рогачева Наталья Юрьевна

Жажда жизни всегда была его девизом

Папе сто лет. В это ужасно сложно поверить, и одновременно это совсем не много – если вспомнить, что в эти сто лет поместились несколько огромных этапов в жизни огромной страны, которым папа был и непосредственным свидетелем, и самым деятельным их участником.

Коллективизация, «безбожная пятилетка», смерть матери, война, оккупация, призыв в 1943 году, семь долгих тяжких армейских лет – и счастливый случай, приведший его, только что демобилизованного радиста, в лабораторию великого Брука, знакомство с молодыми учеными, ровесниками, тоже фронтовиками – Карцевым, Матюхиным, Александриди, Лавренюком, навсегда ставших папиными коллегами, соратниками, товарищами, и участие в создании первой ЭВМ, и счастливое студенчество, дружба, походы, научная работа, и счастливая встреча с Таней, самой красивой, самой нежной, самой лучшей на свете девушкой, вместе с которой он прожил такую долгую и такую счастливую жизнь – с нашей мамой.

Когда я родилась, папе был 41 год – солидный возраст! Папа всегда был очень серьезным и ответственным, очень много работал, но его жизнь была наполнена и множеством самых разнообразных интересов – походы, лыжи, байдарки, фотография, книги, театр, дача, лес, рыбалка et cetera et cetera... И всеми своими увлечениями, всеми знаниями и умениями папа щедро делится, учил сначала нас с братом, а потом обожаемого внука всему, что любил, знал и умел сам. Это довольно смешно для такой субтильной барышни, но я, например, умею колоть дрова и могу растопить русскую печь, могу сделать удочку из орешника, не говоря о такой мелочи, как «забить гвоздь». Я обожаю ходить по грибы, отлично в них разбираюсь, и умею их не только мариновать, но и по-деревенски солить. С самого раннего моего детства папа брал меня с собой в лес – я помню, что надо было рано-рано вставать, и очень далеко идти, но с папой это было страшно интересно, и даже в голову не приходило жаловаться на усталость. Отдельным удовольствием было, когда папа звал меня, если ему встречался образцово-показательный белый, не срезая его, чтобы поделиться радостью находки.

Папа был невероятно щедрым, с легкостью необыкновенной помогал друзьям и близким, и всегда очень радовался чужим успехам.

Однажды, когда мой пытливый сын (ему было тогда, наверное, лет семь или восемь) спросил, начитавшись исторических книжек – «мам, а коммунизм вообще возможен?», я, почти не задумываясь, ответила – да! В нашей семье!  И это – чистая правда. Звучит смешно, но и у мамы, и у папы было совершенно коммунистическое отношение к труду: ответственное, творческое и естественное. Ко всяким материальным благам – несколько даже легкомысленное, хотя все доставалось непросто. От каждого – по способностям, каждому – по потребностям! Без упреков, зависти, принуждения, с любовью, радостью за ближних, весельем и щедростью – это ведь и есть коммунизм?

Сколько я себя помню, у папы всегда была хорошая зарплата – и это потрясающе ему шло, деньги вообще очень идут щедрым людям, хотя они точно не были для него в жизни главным. Но у меня всегда было чувство какой-то абсолютной защищенности – хотя родители никогда меня особо не баловали, и категорически запрещали говорить в школе, сколько папа зарабатывал. Даже в начале «лихих девяностых», когда папа уже был пенсионером (Республиканского, между прочим, значения), наша страна вступила в период глубокого кризиса, и в результате печально известной «павловской» денежной реформы у нас «сгорели» все вклады, а цены, наоборот, взлетели до небес – я представляю, насколько это был психологически сложный момент в жизни папы! – я почему-то не боялась и была уверена, что все у папы наладится. И все наладилось. Директором ОАО НИИВК стал Валерий Сергеевич Мухтарулин, потрясающе широкий, умный и сильный человек, институту было присвоено имя М.А. Карцева, папа вошел в совет директоров института, потом был назначен консультантом директора. Активная жизнь продолжилась! Светлая память Валерию Сергеевичу, я бесконечно благодарна ему за то, что он уважал и ценил папу, что постоянно приобщал его к важной для института деятельности, я понимаю, насколько насыщенной жизнью папа жил благодаря этой поддержке, насколько счастлив он был от ощущения собственной востребованности! Благодаря возвращению в НИИВК, а позже – и сотрудничеству с Виртуальным компьютерным музеем Эдуарда Михайловича Пройдакова, папина жизнь до самого конца была наполнена настоящим смыслом.

Всегда на первом месте у папы стояла работа, труд – в самом широком смысле слова. Всякую задачу, независимо от ее калибра, папа воспринимал очень серьезно. Подходил к решению, как настоящий технарь, сначала – план, схема, чертеж. Но нам всегда предоставлял свободу в выборе алгоритма действий. Никогда не навязывал свой подход – а просто жизнь всегда показывала, насколько он прав.

В молодости, особенно в долгих туристических походах, папа самым скрупулезным образом фиксировал все события с мельчайшими деталями – дома хранятся эти маленькие дерматиновые книжечки с потрясающими карандашными записями. Когда папа вышел на пенсию, эти дневники стали настоящими книжками, папа написал о семье, о родной деревне, о войне, о студенчестве и путешествиях, о своей научной работе, о друзьях, соратниках и коллегах, о любимом НИИВК. Незаурядная память и ясность ума, которую папа сохранил до конца – подарок природы или результат постоянного труда? Последние годы в НИИВК папа заведовал научным архивным музеем института – и право же, невозможно было бы найти для этой работы кандидатуру лучше: это был архив всей его трудовой жизни, и помнил он все до мельчайших деталей.

Казалось, он совсем не умел отдыхать – в смысле никогда не бывал праздным. Отдых для папы означал просто смену деятельности, но неизменно предполагал работу – умственную, физическую, эмоциональную. Они с мамой объездили все Золотое кольцо; с удовольствием ходили в театры, на выставки, в консерваторию – им все было интересно. Папа физически не мог сидеть без дела – даже будучи уже очень пожилым, он всегда был занят. Зимой – читал, писал мемуары, статьи по истории вычислительной техники для института и компьютерного музея, паял, сканировал и систематизировал многочисленные фотографии, магнитофонные и видео- записи, освоил фотошоп, с поразительной скоростью решал судоку и кроссворды, с азартом играл в шахматы и карты. А летом – любимая деревня, огород, лес, рыбалка, и обязательно – что-то перестраивал, что-то чинил, улучшал: каждый день с утра ставил перед собой задачу, порой непосильную – и к вечеру обязательно ее выполнял. Мама часто называла его «наш муравей» – мне кажется, папа и вправду запросто мог поднять что-то больше своего веса.

В свое последнее лето он сделал вокруг дома новый забор – никому не позволял себе помогать, сам таскал тяжеленные лаги. В последний свой день рождения за праздничным столом папа с удовольствием выпил рюмочку, весело задул свечки на торте, смеялся и рассказывал нам интереснейшие истории, «преданья старины глубокой». Если бы не подлый ковид, папа точно был бы сейчас с нами. Жажда жизни всегда была его девизом.

Я очень скучаю, и я очень тобой горжусь. Спасибо тебе, папа.

Помещена в музей с разрешения автора 4 сентября 2025